Member
Кириллу исполнилось 13 лет, большую часть которых он прожил в коррекционной школе-интернате.
Маму свою видел два раза: в родзале и когда его, здорового крепыша, принесли на кормление. Второй раз оказался последним. 20-летняя мама решила, что ребенок может испортить ей веселую незамужнюю жизнь, а поскольку отказ от младенца без дефектов осудил бы социум, она решила, что Кирилл должен умереть. Держа его на руках, она вышла из палаты на лестницу и бросила сына вниз, в подвал. Сделала вид, что потеряла сознание.
Маму выписали из роддома одну, поверив случайности. Через месяц она повесилась в сарае, оставив записку, что в кошмарах каждую ночь видит Кирилла и не может жить с таким бременем на сердце.
Кирилл не умер, хоть и пролежал полгода в реанимации: перелом шейных позвонков, внутримозговая гематома. После этого он не мог говорить и ходить, действовали у него только пальцы и кисть левой руки.

Сейчас Кирилл понимает простые обращенные к нему фразы, больше по интонации, улыбается в ответ, а плакать не умеет. Может рисовать левой рукой непонятные никому линии, если кто-то помогает ему - держит лист. Любит, когда его хвалят за картинки.

Могло ли быть иначе?